«Беспрецедентное событие»: российские эксперты оценили перспективы саммита Путина, Трампа и Си Цзиньпина
Лидеры России, США и Китая, трех ведущих ядерных держав мира, проводят историческую встречу на полях саммита Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества (АТЭС) в китайском Шэньчжэне. В центре внимания переговоров оказались вопросы стратегического взаимодействия и будущая архитектура глобальной безопасности. Ведущие российские политологи и специалисты по международным отношениям проанализировали повестку встречи, перспективы принятия совместной декларации и обоснованность сравнений нынешних переговоров с Ялтинской конференцией 1945 года.
Новая «Большая тройка» без раздела сфер влияния
Заместитель директора Центра комплексных европейских и международных исследований НИУ ВШЭ, член СВОП Дмитрий Суслов предостерегает от прямых исторических параллелей с Ялтинской и Потсдамской конференциями или Венским конгрессом 1815 года. По его словам, в Шэньчжэне не стоит ожидать принятия конкретных обязывающих решений, о чем заранее сигнализировали все три стороны, до последнего момента согласовывавшие повестку дня.
«Главным итогом и вкладом этого саммита в мировой порядок станет согласие трех ведущих держав мира о необходимости поддерживать нормальные, управляемые отношения и не допускать прямого военного столкновения», — отмечает эксперт.
По мнению Суслова, распределение позиций вокруг повестки выглядит следующим образом:
США стремились вынести на первый план контроль над ядерными вооружениями, однако эта инициатива не вызвала энтузиазма ни в Москве, ни в Пекине.
Украинский кризис не стал центральной темой по обоюдному нежеланию Вашингтона и Пекина превращать площадку в обсуждение регионального конфликта.
Общий фокус сместился на фундаментальные вопросы войны и мира, стратегическую стабильность в широком смысле, освоение космоса, регулирование искусственного интеллекта и ситуацию вокруг Ирана.
Политолог подчеркивает, что сам факт встречи фиксирует реальный баланс сил: именно Россия, Китай и США определяют контуры международной безопасности. Формирующийся порядок будет не просто многополярным, но и полицивилизационным, что делает его более плюралистичным и менее предсказуемым. Упорядоченность в эту систему придет лишь тогда, когда Запад откажется от попыток сохранить остатки своей гегемонии, на что, по оценкам аналитика, уйдет не одно десятилетие.
Материализация стратегического треугольника
Кандидат исторических наук, заведующий отделом дипломатических исследований ИСИП РУДН Александр Бобров называет встречу в Шэньчжэне событием, не имеющим аналогов в новейшей истории. Он соглашается, что внешне саммит напоминает встречи лидеров антигитлеровской коалиции в конце Великой Отечественной войны, но указывает на принципиально иной геополитический контекст.
Речь идет не о переделе карты мира, а о координации подходов стран, несущих особую ответственность как постоянные члены Совета Безопасности ООН и обладатели крупнейших ядерных арсеналов.
Провал стратегии раскола: По мнению Боброва, Вашингтон долгое время пытался оторвать Россию от Китая, однако эта линия потерпела неудачу. Российско-китайское стратегическое партнерство состоялось как самостоятельная ось мировой политики.
Наследие Киссинджера: Впервые в истории стратегический треугольник «Москва — Пекин — Вашингтон», о котором писал патриарх американской дипломатии Генри Киссинджер, обретает физическое воплощение за одним столом переговоров.
Значение итоговой декларации: Возможный совместный документ по итогам саммита способен стать одним из важнейших актов современной дипломатии, задающим тон глобальным и региональным процессам.
Сложная геометрия ядерного сдерживания
Директор Центра комплексных европейских и международных исследований НИУ ВШЭ, кандидат политических наук Василий Кашин также отвергает сравнения с Ялтой, указывая на необходимость долгого и предметного диалога о стратегической стабильности.
Эксперт выделяет ключевые противоречия в подходах сторон к контролю над вооружениями:
Позиция России: Москва настаивает на том, что любое вовлечение Китая в договоренности об ограничениях требует параллельного подключения союзников США, обладающих ядерным оружием, а именно Франции и Великобритании.
Позиция Китая: Пекин категорически отвергает любые дискриминационные лимиты, указывая на то, что его ядерный арсенал существенно уступает американскому.
Позиция США: Вашингтон сталкивается с искушением нарастить собственные силы до уровня, сопоставимого с совокупным потенциалом России и Китая.
В сложившихся условиях, считает Кашин, оптимальным первым шагом могла бы стать не попытка ввести количественные потолки, а выработка норм транспарентности, например взаимных уведомлений о развертывании пусковых установок, а также запрет на размещение отдельных классов вооружений в конкретных регионах.
Касаясь политики Пекина, политолог обращает внимание на курс Китая на разрядку в отношениях с администрацией Дональда Трампа. После контактов в Пусане и визита Си Цзиньпина в США стороны продлили торговое перемирие, отложив взаимные тарифы и жесткие санкции. Китай занимает сдержанную позицию по острым международным кризисам, предпочитая сосредоточиться на внутреннем развитии, а в отношении украинского урегулирования выступает за прямой диалог между Россией и Евросоюзом.
Искусственный интеллект, «Золотой купол» и запрет испытаний
Научный сотрудник Центра международной безопасности ИМЭМО РАН, сооснователь проекта «Ватфор» Дмитрий Стефанович полагает, что подписание юридически обязывающего трехстороннего договора в обозримом будущем маловероятно. Наиболее реалистичным результатом саммита станет «сверка часов» и прояснение взаимных озабоченностей.
«Политическое обязательство не предпринимать действий, направленных на подрыв потенциала ответного удара вероятного противника, было бы крайне актуальным в контексте реализации американского проекта противоракетной обороны "Золотой купол"», — подчеркивает аналитик.
Стефанович выделяет несколько критически важных нюансов текущей повестки:
Иллюзии вокруг ИИ: Тема искусственного интеллекта в контексте ядерного сдерживания перегрета. Ни одна держава не готова раскрывать алгоритмы работы систем боевого управления, а общие декларации без конкретики лишь усиливают недоверие.
Уведомления о пусках: Перспективным направлением мог бы стать трехсторонний режим уведомлений о пусках баллистических ракет большой дальности, однако неконструктивная реакция Вашингтона на добровольные шаги Пекина снизила интерес Китая к подобным инициативам.
Ядерные испытания: В ответ на обвинения США в адрес России и Китая в проведении испытаний сверхмалой мощности Москва и Пекин могут выступить с встречным призывом к одновременной ратификации Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний (ДВЗЯИ). Слабым звеном здесь остается Вашингтон, который так и не ратифицировал этот документ.
Несмотря на отсутствие прорывных соглашений, сам факт прямого диалога лидеров России, США и Китая в Шэньчжэне фиксирует переход мировой политики к новой реальности, где глобальная стабильность напрямую зависит от способности трех центров силы управлять своими разногласиями.

Comments
Post a Comment