Кризис в Ормузском проливе обнажает уязвимость западной гегемонии
Военный конфликт между Израилем и США против Ирана перерастает в противостояние, в котором расчеты агрессоров оказались ошибочными, а союзники Вашингтона несут серьезные экономические потери. Неспособность "сверхдержавы" одержать победу над региональной державой свидетельствует о том, что глобальный баланс сил не может просто вернуться к довоенному состоянию.
Еще одно важное следствие заключается в том, что правила мировой экономики, торговли и финансов больше не могут диктоваться исключительно западными державами. Кризис в Ормузском проливе ярко иллюстрирует, как гегемония может оказаться в ловушке узкого прохода.
По всей Европе и Азии союзники Вашингтона сталкиваются с кризисами, к которым они были плохо подготовлены, особенно в сфере энергоснабжения. Ущерб также затрагивает страны, не входящие в систему американских союзов, чьи фабрики, фермы и домохозяйства зависят от тех же торговых маршрутов.
Европа оплачивает еще один военный счет
Кризис и блокада в Ормузском проливе привели к росту затрат на энергию, вынудив ЕС снизить прогнозы экономического роста на 2026 год и создав интенсивное ценовое давление по всему континенту. Это новое бремя следует за нарушением энергоснабжения и обязательствами по государственным расходам, связанными с войной в Украине.
Внезапный скачок цен на энергоносители увеличил расходы в промышленном производстве и транспорте. Прерывание движения через пролив подвергло Европу серьезному риску дефицита авиационного топлива и других нефтепродуктов. Более высокие счета за энергию и возросшие бизнес-расходы сокращают покупательную способность домохозяйств и подрывают потребительскую уверенность.
Европейские правительства ввели налоговые льготы и пакеты прямой поддержки, хотя их реакции различаются. Блокада создала общий шок в области энергетики и цепочек поставок, но ее последствия зависят от промышленной структуры каждой страны, зависимости от импорта и способности поглощать более высокие затраты.
Прогноз Европейской комиссии от мая снизил ожидаемый рост ЕС до 1,1 процента, а рост еврозоны до 0,9 процента. Оценка Всемирного банка от июня также снизила прогноз глобального роста, тогда как июльское обновление Международного валютного фонда повысило прогноз глобальной инфляции.
Цифры поступают из разных институтов и раундов прогнозирования, но указывают на одно и то же давление: более дорогая энергия ослабляет рост и усложняет усилия по снижению инфляции.
Ослабление роста на фоне роста затрат на энергию
Промышленные двигатели ЕС под давлением
Германия, крупнейшая экономика Европы, сталкивается с возобновлением давления на производство. Химическая, автомобильная и тяжелая промышленность уязвимы перед высокими затратами на энергию. Более дорогая сырая нефть и сжиженный природный газ влияют на производственные затраты, тогда как нарушение поставок из Персидского залива угрожает доставке нефтехимического сырья, упаковочных материалов и других промышленных компонентов.
Франция получает около 70 процентов электроэнергии от 57 действующих ядерных реакторов, что обеспечивает некоторую защиту от шока. Однако ее транспортный сектор и расходы домохозяйств остаются уязвимыми. Большинство автомобилей, коммерческих транспортных средств и судов по-прежнему зависят от нефтяного топлива, а более высокие freight-расходы влияют на цены готовых товаров, от продуктов питания до мебели.
Угроза дефицита авиационного топлива является одной из самых серьезных проблем авиации. Авиакомпании столкнулись с более высокими затратами и сокращением рейсов, даже там, где физические запасы топлива оставались доступными. В мае комиссар ЕС по энергетике предупредил о долгосрочных рисках поставок, отметив при этом отсутствие немедленного дефицита.
Париж столкнулся с давлением, чтобы защитить потребителей, но фискальные ограничения ограничили его реакцию. Министр финансов Франции выступил против широких налоговых сокращений и предпочел временную целевую помощь. Тем не менее политическая проблема остается, поскольку домохозяйства ожидают защиты, в то время как правительство пытается сдержать свой дефицит.
Италия, уже обремененная высоким государственным долгом, сталкивается с аналогичной дилеммой. Поддержка домохозяйств и бизнеса стоит денег в то время, когда заимствования становятся дороже. Премьер-министр Италии Джорджа Мелони настаивает на большей гибкости фискальных правил ЕС, выводя на открытое столкновение конфликт между энергетической помощью и бюджетной дисциплиной.
Британская островная уязвимость
Блокада и война с Ираном нанесли двойной удар по экономике Великобритании через энергию и торговлю. Хотя Великобритания получает значительные поставки нефти и газа внутри страны и из Норвегии, ее затраты остаются привязанными к международным рынкам. Покупка у другого производителя не изолирует страну от глобального повышения цен.
Обеспокоенность Лондона связана с риском возобновления инфляции на фоне слабого роста. Последние доступные данные Управления национальной статистики показывают годовую инфляцию потребительских цен на уровне 2,9 процента в июле, по сравнению с 2,6 процента в июне. Инфляция продовольствия и безалкогольных напитков составила 1,3 процента. Рост общей инфляции усиливает давление на домохозяйства, уже сталкивающиеся с высокими расходами на жизнь.
Заявление о политике Банка Англии от июля предупредило, что ожидается рост инфляции "по мере того, как эффекты более высоких цен на энергию продолжают передаваться". Контроль над ней рискует оказать дополнительное давление на уже слабую экономику.
Более высокие цены на нефть также увеличили давление на авиацию. Крупные хабы, такие как Хитроу и Гатвик, зависят от надежных поставок топлива, оставляя их уязвимыми для продолжительных нарушений в Персидском заливе. Опубликованные рекомендации правительства Великобритании указывали, что авиакомпании не испытывали дефицита авиационного топлива на момент оценки, в то время как меры чрезвычайного реагирования были направлены на снижение риска отмен рейсов в последний момент.
Как островная страна, Великобритания сильно зависит от морского транспорта для потребительских товаров и промышленных компонентов. Там, где азиатско-европейские услуги избегают Красного моря и идут вокруг мыса Доброй Надежды, более длинные маршруты добавляют freight-расходы и задерживают доставки. Эти отклонения усугубляют шок Ормуза, хотя они касаются отдельного прохода и не обеспечивают пути эвакуации для судов, запертых внутри Персидского залива.
Военные обязательства Великобритании создают дополнительные требования. Лондон и Париж возглавили многостороннее планирование миссии по защите навигации через Ормуз, как только позволят условия. Защита торговых путей требует кораблей, персонала и устойчивого финансирования, добавляя к обязательствам государства, которое уже пытается согласовать военные расходы с давлением на общественные услуги.
Азия несет удар по поставкам
Такова ситуация на Западе. На Востоке зависимость от энергии Персидского залива еще более прямая. Восточная и Южная Азия являются среди регионов, наиболее подверженных кризису, и надежды на то, что дипломатия быстро восстановит нормальное движение, неоднократно опережали события.
Эффективное закрытие пролива нанесло удар по маршруту поставок, обслуживающему промышленные центры Азии. Управление энергетической информации США оценивает, что 84 процента сырой нефти и конденсата, а также 83 процента СПГ, проходящих через Ормуз в 2024 году, направлялись на азиатские рынки.
Китай, Индия, Япония и Южная Корея являются крупными покупателями, хотя они вступают в кризис с разными резервами, внутренними энергетическими ресурсами и вариантами замены прерванных поставок. Их уязвимость нельзя измерить только объемами импорта. Способность платить за альтернативы и доставлять их потребителям также имеет значение.
Индийские фермеры сталкиваются с растущим счетом
Индия импортирует около 60 процентов своих потребностей в сжиженном нефтяном газе (СНГ), при этом грузы из Персидского залива занимают центральное место в этих поставках. Нарушение создало ценовое давление от баллонов с cooking gas до промышленного топлива. По данным Центра исследований энергетики и чистого воздуха (CREA), счет Индии за импорт СНГ за март-август составил примерно $4,7 миллиарда, включая оценочные дополнительные расходы, связанные с кризисом, в размере $1,1 миллиарда.
Общий импорт СНГ упал на 49 процентов в марте по сравнению со средним показателем соответствующего месяца за предыдущие два года. Доля США в импорте выросла до 32 процентов в апреле, заменив часть потерянных поставок из Персидского залива. Шестимесячная оценка затрат объединяет зарегистрированные торговые данные с оценками за последующие месяцы.
Нью-Дели также обратилось назад к российской нефти, поскольку поставки из Персидского залива стали менее надежными. Энергетическая безопасность вынудила Индию взвешивать западное давление против непосредственных потребностей ее нефтеперерабатывающих заводов, предприятий и домохозяйств.
Удобрения нанесли еще один удар. Прогноз товарных цен Всемирного банка от апреля предсказывал рост цен на мочевину на 60 процентов в 2026 году. В стране, где сельское хозяйство поддерживает большую часть населения, более дорогие удобрения и нарушенные поставки сырья увеличивают давление перед сезоном посадки и повышают стоимость защиты фермеров.
Сельское хозяйство, животноводство, лесное хозяйство и рыболовство выросли на 3,6 процента в апреле-июне 2026 года, снизившись с 4,4 процента годом ранее.
Хотя осадки, условия сбора урожая и внутренний спрос также формируют сельскохозяйственный рост, нарушенные поставки и более высокие затраты на удобрения добавляют трудности фермерам. Защита их от этих затрат через субсидии создает дополнительную нагрузку на государственный бюджет.
CREA оценивает чистые дополнительные расходы Индии на ископаемое топливо в $14,4 миллиарда, что эквивалентно 0,38 процента ВВП. Дополнительный счет такого размера отвлекает ресурсы от других расходов, даже до учета более широких затрат прерванного производства.
В апреле Резервный банк Индии ожидал роста на 6,9 процента в 2026-27 годах против оценочных 7,6 процента в предыдущем финансовом году. Прогнозируемое замедление оставляет Нью-Дели перед лицом более слабого импульса, пока оно пытается сдержать стоимость поддержки потребителей и производителей.
Зависимость несет freight-премию
Высокая зависимость от нефти Персидского залива сделала страхование еще одним источником давления. В начале конфликта сообщаемые премии за военные риски выросли с примерно 0,25 процента стоимости судна до 1-1,5 процента, увеличение в четыре-шесть раз. Ставки колебались вместе с боями и перемириями, а не оставались на одном фиксированном кризисном уровне.
Замена грузов из Персидского залива поставками от более удаленных производителей увеличивает расстояния доставки, потребление топлива и спрос на танкеры. Маршрутизация вокруг Африки может избежать Красного моря, но ни мыс Доброй Надежды, ни Суэцкий канал не обходят Ормуз для грузов, все еще находящихся внутри Персидского залива. Экспортные трубопроводы, ведущие к терминалам за пределами пролива, предлагают ограниченную альтернативу.
Неравномерная уязвимость в Восточной Азии
Японская дорогостоящая зависимость
Япония вступила в кризис со стареющим населением, нехваткой рабочей силы, очень большим бременем государственного долга и наследием десятилетий слабого спроса и дефляции. Шок Ормуза добавил внешний,供给侧 рост затрат в то время, когда инфляция уже заменила дефляцию как непосредственную проблему политики.
Для страны, получающей более 90 процентов своего импорта сырой нефти через этот маршрут до войны, нарушение напрямую повышает стоимость ключевых производственных компонентов и угрожает покупательной способности. Слабая иена усугубляет проблему, поскольку импортеры должны находить больше иен для оплаты счетов, выраженных в долларах, даже до любого увеличения долларовой цены на нефть.
Для решения инфляционного давления Банк Японии повысил свою процентную ставку на 25 базисных пунктов в июне, доведя ее до одного процента. Увеличение продлило цикл ужесточения, повысив затраты на заимствования, поскольку домохозяйства и предприятия также сталкивались с более дорогим импортом.
Япония и США впоследствии запустили редкое совместное валютное вмешательство для поддержки иены, но облегчение было кратковременным. Валюта возобновила свое падение, поскольку более высокие процентные ставки США продолжали благоприятствовать доллару.
Тревожные звонки продолжают звучать по всей японской экономике. Дальнейшее повышение ставки обсуждалось перед сентябрьским заседанием, в то время как Токио стремился диверсифицировать поставки нефти и поддержать маршруты, обходящие Ормуз. Потребность в альтернативах стала более срочной, хотя их создание займет время.
Южнокорейская промышленность сокращает объемы
Южная Корея получает около 70 процентов своей нефти и 20 процентов СПГ из Западной Азии. Таким образом, кризис напрямую ударил по производству и химической промышленности, где энергия и нефтепродукты необходимы для производства.
Нефтехимия, пластмассы и другие энергоемкие отрасли сталкиваются с более высокими затратами и давлением на сокращение мощностей. Дефицит нафты особенно серьезен, поскольку материал используется для изготовления продуктов, которые входят в автомобильное производство, электронику, упаковку и строительство. Дефицит на этом этапе может распространиться по отраслям, далеким от добычи нефти.
Правительство стремилось смягчить шок через государственную поддержку и меры по обеспечению поставок. В конце марта оно предложило дополнительный бюджет в размере 26,2 триллиона вон для помощи домохозяйствам и предприятиям. Такое вмешательство переносит часть немедленного бремени на государственные финансы, даже когда оно предотвращает более крупные потери в других местах.
Энергетический парадокс Юго-Восточной Азии
Промышленность Юго-Восточной Азии также зависит от сырой нефти Персидского залива, СПГ и нефтехимических компонентов. Более высокие затраты на энергию и прерванные поставки ставят под угрозу фабрики и занятость по всей Ассоциации государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН), хотя тяжесть значительно варьируется между странами и отраслями.
Филиппины сталкиваются с дополнительной уязвимостью через примерно 2,4 миллиона филиппинцев, работающих в Западной Азии. Их безопасность, занятость и способность отправлять деньги домой уязвимы перед продолжительным конфликтом.
Малайзия и Индонезия, две крупные экономики Юго-Восточной Азии, сталкиваются с энергетическим парадоксом. Обе производят нефть и газ и могут выиграть от более высоких цен на сырье, однако внутреннее производство не устраняет зависимость от импортируемого топлива, международных цен или дорогостоящих потребительских субсидий.
Оба правительства поддерживали субсидированные цены на топливо, одновременно вводя лимиты покупок. Более высокие экспортные доходы могут обеспечить подушку, но стоимость защиты домохозяйств также растет. Баланс зависит от видов топлива, которые каждая страна производит, импортирует и субсидирует. Выгоды для экспортера или государственной энергетической компании могут сосуществовать с растущим давлением на домохозяйства и отрасли, покупающие ее топливо.
Сделка о защите Персидского залива оказывается под огнем
Затем есть сама Западная Азия, где началась война. Нападение США и Израиля на Иран в конце февраля и последующее нарушение работы Ормуза подвергли союзников Вашингтона в Персидском заливе кризисам на нескольких фронтах. Атаки на энергетические объекты и гражданскую инфраструктуру принесли экономические последствия войны непосредственно в государства, размещающие американские военные силы.
Прогнозы резко ухудшились, но ущерб неравномерен. Апрельские прогнозы МВФ показали сокращение Катара на 8,6 процента, Кувейта на 0,6 процента и Бахрейна на 0,5 процента. Нарушение продолжалось хорошо за пределами этих апрельских прогнозов.
Катар сталкивается с особенно серьезным ущербом для своей экономики, зависимой от СПГ. К концу августа Oxford Economics предупреждал о сокращении, приближающемся к 30 процентам, учитывая ущерб в Рас-Лаффане. Ухудшение с весенних прогнозов отражает масштаб ущерба объектам, от которых зависят экспортные доходы Катара.
Отсутствие морского выхода за пределами Ормуза оставляет экспорт Кувейта крайне уязвимым. Бахрейн, уже сильно задолжавший, сталкивается с дополнительным финансовым давлением; цены на его кредитные дефолтные свопы выросли почти на 40 процентов к концу августа. Стоимость страхования государственного долга предлагает еще одну меру неопределенности, окружающей регион.
Рияд смягчает свои потери, Дубай теряет позиции
Саудовская Аравия и ОАЭ имеют больше возможностей смягчить шок, хотя ни одна из них не избежала его. Апрельский прогноз МВФ все еще прогнозировал рост на 3,1 процента для каждой, несмотря на сокращение прогноза Саудовской Аравии на 1,4 процентных пункта, а ОАЭ на 1,9 пункта. Их альтернативные экспортные маршруты обеспечивают некоторую защиту, но оставляют большую часть более широкой экономики уязвимой.
Трубопровод Восток-Запад Саудовской Аравии позволил ей экспортировать часть нефти через Красное море, минуя Ормуз. Более высокие цены на нефть также частично компенсировали более низкие объемы. Опыт королевства показывает, почему ущерб производству и изменения доходов не всегда движутся вместе.
Тем не менее экономические потери существенны. Нефтяная деятельность Саудовской Аравии упала на 24,7 процента во втором квартале, в то время как общий ВВП сократился на 4,8 процента в годовом исчислении. Ее бюджетный дефицит составил примерно $9,1 миллиарда, несмотря на выгоду от более высоких доходов от нефти.
ОАЭ, особенно Дубай и Абу-Даби, пострадали через свою роль как глобального логистического, туристического и финансового центра. По оценкам JPMorgan, опубликованным в конце августа, продажи недвижимости в Дубае упали на 70-80 процентов, в то время как акции ОАЭ снизились примерно на 14 процентов во время конфликта.
Закрытие регионального воздушного пространства первоначально вынудило крупные авиакомпании приостановить или резко сократить операции. Emirates сообщила о восстановлении 96 процентов своей глобальной сети к 4 мая. Тем не менее открытие маршрутов оставляет авиакомпании уязвимыми перед более высокими затратами на топливо и возобновлением перебоев в безопасности.
Абу-Даби также использовал трубопровод Хабшан-Фуджейра для поддержания некоторых экспортных поставок нефти через Оманский залив. Как и саудовский маршрут, он обеспечивает ценный выход, но не может заменить каждую поставку или восстановить доверие, от которого зависит более широкая экономика.
Затраты достигают домохозяйства
Кризис выходит за рамки нефтяных доходов и финансовых рынков в повседневную жизнь. Уязвимость опреснительных установок особенно серьезна в государствах, где питьевая вода в подавляющем большинстве зависит от энергоемких прибрежных объектов. Атака на установку, ее источник питания или распределительную сеть угрожает основной услуге с немногими немедленными заменами.
Прерывания цепочки поставок также повышают стоимость импорта продуктов питания и других necessities. Даже там, где государственное вмешательство или существующие запасы предотвращают дефицит, замена грузов и поддержание поставок несет дополнительные расходы. Эти затраты должны быть поглощены импортерами, домохозяйствами или государством.
Восстановление ущерба по всему Ирану и арабским государствам Персидского залива может стоить $34-58 миллиардов, согласно апрельской оценке Rystad Energy. Помимо нефтегазовых объектов, счет распространяется на фабрики, электростанции и опреснительные установки, от которых большая часть региона зависит для питьевой воды.
Расходы на вооружение давят на развитие
Блокада Ормуза и ущерб нефтяным объектам, водным системам и гражданской инфраструктуре вынуждают союзников Вашингтона в Персидском заливе переоценить свои соглашения о безопасности. Размещение американских сил не изолировало их от экономических последствий войны, в то время как восстановление важной инфраструктуры создает обязательства, которые переживут любое перемирие.
Расходы на оборону теперь конкурируют с реконструкцией, общественной поддержкой и долгосрочным развитием. Инвестиции в инфраструктуру не остановились: государства Персидского залива также ускоряют планы портов и трубопроводов, которые снижают зависимость от Ормуза. Но необходимость финансировать альтернативные маршруты сама по себе является частью цены войны.
Миллиарды, которые могли бы улучшить общественные услуги и уровень жизни, рискуют быть поглощенными закупками оружия и ремонтом разрушенного. Чем дольше это продолжается, тем больше от союзников Вашингтона потребуется тратить просто для сохранения безопасности и процветания, которые их союз должен был гарантировать.
Comments
Post a Comment