По мере умножения военных опций на географической карте Ирана каждая из них открывает не путь к победе, а новый уровень стратегического увязания.
В коридорах власти Вашингтона постоянно циркулирует один и тот же список целей. Остров Харг, Ормузский пролив, три спорных острова (Абу-Муса, Большой и Малый Томб), порт Чабахар, провинция Хузестан и курдский фронт. Дебаты по-прежнему вращаются вокруг вопроса о том, какой из этих узлов можно «взломать», однако такая постановка проблемы скрывает истинную суть кризиса.
География региона не предлагает серии выходов. Каждая точка входа замыкается обратно в одно и то же пространство, затягивая любое вмешательство глубже в недра Ирана, а не выводя из него.
Исторический прецедент и забытые уроки
В 1950 году лишь один из советников президента Гарри Трумана выступил против наземной войны в Корее. Генерал Омар Брэдли предупредил, что армия США слишком мала для азиатского континентального масштаба. За этим последовали три года позиционного тупика. Спустя более семи десятилетий то же самое ограничение нависает над другим азиатским побережьем, оставаясь largely неозвученным в политических кругах.
8 июля на саммите НАТО в Анкаре президент США Дональд Трамп объявил о прекращении действия перемирия с Ираном и возобновил свою любимую угрозу: захватить остров Харг, заявив, что «они ничего не смогут с этим поделать». Спустя двенадцать дней и девять ночей непрерывных ударов Ормузский пролив остается закрытым.
Предупреждение теперь звучит из неофициальных каналов. Дуглас Макгрегор, отставной полковник армии США, командовавший бронетанковыми силами в битве при 73-м меридиане и позже работавший в окружении Пентагона при Трампе, повторил тезис, которого Вашингтон избегает: в Восточном полушарии США не сконфигурированы как сухопутная держава.
Без значительно большего присутствия сил, утверждает он, победа над Ираном «практически невозможна». С конца февраля действия США вошли в цикл нанесения ударов по видимым целям, включая ликвидацию верховного лидера, и ожидания стратегического окна, которое так и не открывается. Блокада пролива сохраняется.
Карта, ведущая вглубь
Когда издание Foreign Policy изучало варианты США в марте, оно пришло к выводу, что они представляют собой «не стратегию победы, а карту эскалации».
Флот США может достичь побережья Ирана, которое протянулось примерно на 1500 километров вдоль Персидского залива и Оманского залива. Однако удержание территории представляет собой задачу совершенно иного порядка. Каждый вариант функционирует не как выход, а как точка более глубокого проникновения.
1. Остров Харг: цель без стратегического разрешения
11 июня Трамп пообещал в социальной сети Truth Social захватить «остров Харг и другие объекты нефтяной инфраструктуры».
Остров обрабатывает около 90 процентов экспорта сырой нефти Ирана, располагаясь примерно в 25 километрах от побережья и в 480 километрах от Ормузского пролива. Захват Харга мало что изменит для возобновления движения через пролив.
Исследователь MIT Кейтлин Талмадж описала эту концепцию NPR как «военную миссию в поисках стратегического обоснования». efforts по перехвату уже эскалировали. 15 июля Центральное командование США (CENTCOM) сообщило о выведении из строя танкера, приближающегося к острову. Как отмечает The Cradle, любая высадка рискует выйти за рамки первоначальной цели, причем контроль над объектом лишь переносит боевые действия по всему театру военных действий.
2. Ормузский пролив: давление без контроля
На этом фронте наблюдается устойчивое давление. С середины июля удары США, по сообщениям, достигли десятков объектов в ходе одноночных операций. Военные Ирана заявляют, что вывели из строя два супертанкера, ОАЭ сообщают о попадании ракет в два своих судна, а цена на нефть марки Brent показала самый большой однодневный скачок за шесть лет.
Трамп признался в марте, что «думал о взятии под контроль» пролива, одновременно conceding, что 150 мобильных противокорабельных пусковых установок пережили недели бомбардировок. Подавление их означает захват побережья.
Бандар-Аббас, город с населением, приближающимся к 600 тысячам человек, является якорем этого побережья. Он защищен многоуровневыми системами, включая противокорабельные ракеты «Халидж Фарс» и обширные возможности минирования. Вступление в бой здесь переводит театр действий от морского давления к городской конфронтации.
3. Абу-Муса и Томбы: оспариваемая земля, ограниченная выгода
В дискуссиях по планированию США, по сообщениям, рассматривались варианты, включающие Абу-Мусу и Большой и Малый Томб, три острова, находящиеся под контролем Ирана, но оспариваемые ОАЭ с 1971 года. Их расположение является частью передней дуги обороны Ирана через Ормузский пролив.
Бывший начальник разведки Тихоокеанского командования Карл Шустер оценивает, что для удержания этих островов потребуется до 2000 солдат. Для Макгрегора, без контроля над материковым побережьем, меньшие острова быстро становятся непригодными для обороны.
Иран может позволить высадку, а затем обрушить sustained огонь на острова, оставив открытую позицию отрезанной от материка. Иранские СМИ сообщают о расширении дуги бомбардировок на близлежащие острова, включая Кешм, Киш, Хенгам и Абу-Мусу.
Вопрос смещается в плоскость того, чьи интересы это обслуживает. Абу-Даби выиграет от хода, который не может предпринять самостоятельно, втягивая силы США в давний территориальный спор.
4. Чабахар: расстояние как ограничение
Порт Чабахар расположен на юго-восточном побережье Ирана, за пределами непосредственного театра Персидского залива. Его удаленность от центральной инфраструктуры ограничивает его немедленное стратегическое воздействие. Любая операция там потребует устойчивого продвижения вглубь суши, чтобы иметь вес.
Порт также несет международные entanglements. Его основной терминал был разработан с участием индийских инвестиций и управления через India Ports Global. Удары в портовом городе уже вызвали опасения эскалации за пределы оси США–Иран. География в данном случае растягивает логистику, не решая основных ограничений.
5. Хузестан: прецедент, который держится
Хузестан предлагает самый прямой сухопутный коридор в энергетическое сердце Ирана. Это также наиболее исторически проверенный маршрут. Вторжение Ирака в 1980 году следовало аналогичной оси, достигнув Хорремшехра, прежде чем зайти в тупик.
Местность остается сильно оспариваемой и политически заряженной. Сообщается, что союзные иракские Силы народной мобилизации (PMU) заняли позиции вдоль ключевых переходов, таких как Шаламче, расширяя глубину обороны. Любое продвижение столкнется как с географией, так и с историческим прецедентом. Предыдущие попытки форсировать этот маршрут не дали решающих результатов.
6. Курдский фронт: рычаг, который обращается против себя
Последний вариант сосредоточен на расширении давления через курдские фракции вдоль западной границы Ирана. Израильский 12-й канал сообщил, что утечки, давление союзников и требования курдов о гарантиях в итоге убили этот план.
Курдский фронт дарит Тегерану войну, которую он выигрывает политически: территориальная оборона, которая сплачивает страну. То, что кажется средством фрагментации, на самом деле может укрепить сплоченность.
Кривая затрат
До апрельского перемирия Иран и его союзники запустили около 4400 одноразовых дронов, примерно 120 в день, согласно данным Вашингтонского института. Более 90 процентов были перехвачены, что и является проблемой.
Отчет JINSA отмечает, что самые дешевые системы Ирана истощают самые дорогие перехватчики, используемые противником. Как выразился Макгрегор в феврале: «они находятся на земле, они могут быстро пополнять запасы, они могут продолжать производство». Одна сторона воюет на своей земле и пополняет ресурсы локально, в то время как другая перевозит все через океан.
Цифры потерь, хотя и ограничены по сравнению с крупномасштабным конфликтом, начали регистрироваться в нескольких местах, включая Иорданию и Ирак, в дополнение к ударам по региональным базам. Оперативная лексика изменилась параллельно, от ограниченных ударов к расширенным кампаниям, отражая расширяющийся масштаб без определенной конечной точки.
Нет выхода, только более глубокое погружение
Комната для побега работает на время. Эта конфронтация уже длится месяцами. Каждый вариант ведет дальше в ту же закономерность, с большей уязвимостью, более тяжелыми требованиями и меньшей ясностью относительно того, как это закончится.
Два условия определяют внешнюю границу этого уравнения. Одно из них — масштаб сил, необходимых для навязывания контроля над территорией Ирана. Другое — политический порог для отказа от эскалации. Ни один из них не находится в пределах немедленной досягаемости.
То, что остается, — это не набор дверей, ведущих наружу, а система, которая затягивает любое вмешательство дальше внутрь, где каждый ход сужает, а не расширяет доступные выборы.
Source: https://thecradle.co/articles/six-doors-no-exit-washingtons-iran-options-lead-nowhere
Comments
Post a Comment