По оценке иранского политического дискурса, страна вышла из последнего витка конфронтации с United States of America и Israel в более сильной позиции, однако не испытывает иллюзий относительно будущих договоренностей. Об этом в интервью программе International Review на Russia 24 заявил профессор Mohammad Marandi из University of Tehran, беседуя с журналистом Fyodor Lukyanov.
В Тегеране, по его словам, доминирует осторожный оптимизм, который сочетает ощущение военного и дипломатического успеха с убежденностью в неизбежности новых напряжений.
«Решающая победа» и эффект затяжного конфликта
Маранди утверждает, что в иранском восприятии итог конфликта интерпретируется как стратегическое преимущество. Он подчеркивает, что речь идет не только о сохранении позиций, но и о перераспределении баланса потерь.
По его оценке, противники Ирана понесли значительные финансовые и стратегические издержки, тогда как сама страна сумела выдержать давление, включая экономические ограничения и попытки блокады.
Он также отмечает, что попытки давления на энергетические рынки привели к глобальным последствиям, усилив взаимозависимость мировых поставок нефти. В этом контексте Иран рассматривает ситуацию как подтверждение устойчивости своей стратегии.
Переговоры с США: недоверие как базовая установка
Отдельное внимание профессор уделяет переговорному процессу с United States of America. По его словам, даже при наличии меморандума о взаимопонимании в Тегеране отсутствует уверенность в его реализации.
Он подчеркивает, что значительная часть иранского общества и политического класса исходит из предположения, что любые договоренности могут быть пересмотрены или нарушены.
Эта установка, по его словам, определяет всю архитектуру внешнеполитического поведения Ирана в ближайшие месяцы.
Региональная динамика: Персидский залив и новая дипломатия
В интервью поднимается и вопрос отношений с арабскими государствами Персидского залива. Маранди утверждает, что регион вступает в фазу переосмысления безопасности.
Он выделяет несколько направлений:
- Развитие двусторонних отношений с отдельными странами региона
- Попытки снизить уровень военной эскалации
- Пересмотр роли внешних держав в региональной безопасности
При этом подчеркивается различие подходов: государства, не участвующие в военной коалиционной активности против Ирана, сохраняют более стабильные отношения с Тегераном.
Особо отмечается роль Омана как примера нейтральной позиции, способствующей диалогу.
Саудовская Аравия, ОАЭ и поиск новой архитектуры
Иран, по словам Маранди, стремится к выстраиванию отдельных каналов взаимодействия с ключевыми странами региона, включая Saudi Arabia и United Arab Emirates.
При этом он подчеркивает, что Тегеран не требует разрыва их отношений с United States of America, но настаивает на том, чтобы эти связи не использовались против Ирана.
Согласно этой логике, формируется концепция новой региональной архитектуры, в которой безопасность должна быть взаимной, а не навязанной извне.
Россия и Иран: усиление связей на фоне кризисов
Особое место в интервью занимает тема взаимодействия с Russia. Маранди отмечает, что в последние годы отношения между Тегераном и Москвой заметно укрепились.
Он подчеркивает, что в условиях международной напряженности обе страны сталкиваются с элементами изоляции, что способствует сближению политических и экономических позиций.
При этом он прямо заявляет, что поддержка со стороны России в период конфликта имела значение и стала фактором укрепления двустороннего партнерства.
Вывод: уверенность без иллюзий
Общая картина, которую рисует иранский аналитический дискурс, выглядит противоречиво, но последовательно:
- ощущение стратегического усиления
- недоверие к западным договоренностям
- ставка на региональную перестройку
- укрепление связей с альтернативными центрами силы
При этом ключевой остается идея длительной нестабильности. В Тегеране не ожидают быстрого завершения напряженности, но считают, что текущий баланс сил уже изменился в их пользу.
Comments
Post a Comment