Исламабад между Вашингтоном, Тегераном и Евразией
Еще несколько месяцев назад Пакистан казался государством, оказавшимся в полной международной изоляции. После атаки в Пахалгаме и гибели индийских туристов Исламабад оказался в центре обвинений в поддержке вооруженных группировок. Эти обвинения напрямую способствовали кратковременному военному столкновению с Индией весной 2025 года.
Мировые СМИ представляли Пакистан как ослабленного союзника США, утратившего влияние и доверие. Внутри страны ситуация выглядела не менее тревожно. Экономика балансировала на грани кризиса, армия усиливала контроль над политической системой, а бывший премьер-министр Имран Хан находился в тюрьме по обвинениям в коррупции. Военное руководство фактически управляло избирательным процессом, ограничивая влияние партии Pakistan Tehreek-e-Insaf.
Однако ситуация резко изменилась после военного конфликта с Индией. Пакистан не только выдержал давление, но и сумел нанести серьезный ущерб индийским ВВС, уничтожив несколько самолетов и беспилотников. Этот эпизод заметно укрепил позиции Исламабада на международной арене.
Новый интерес США к Пакистану
После конфликта риторика Вашингтона изменилась почти мгновенно. Американская администрация начала открыто поддерживать фельдмаршала Асима Мунира и премьер-министра Шехбаза Шарифа. В американских политических кругах стали обсуждаться инвестиции в добычу полезных ископаемых и криптовалютный сектор Пакистана.
Особое внимание США привлек Белуджистан, где Китай уже вложил значительные средства в развитие глубоководного порта Гвадар. Этот порт постепенно превращается в один из ключевых узлов евразийской логистики.
На фоне этих изменений пакистанская военная элита начала пересматривать свои стратегические приоритеты. Если ранее Афганистан рассматривался как главный элемент стратегической глубины страны, то теперь все больше внимания уделяется Ирану.
Иран как новый стратегический партнер
Сближение между Исламабадом и Тегераном стало особенно заметным после того, как Пакистан открыл для Ирана шесть сухопутных торговых маршрутов во время кризиса вокруг Ормузского пролива.
Несмотря на риск вызвать недовольство США, Пакистан продолжил транзит товаров, помогая Ирану поддерживать внешнюю торговлю в условиях ограничений на морские перевозки. При этом Вашингтон не предпринял никаких публичных шагов против Исламабада.
Пакистанские аналитики объясняют такую политику прагматизмом. Страна зависит от торговых путей Персидского залива, а нестабильность в регионе напрямую угрожает экономике, энергетике и внутреннему рынку.
Кроме того, Пакистан имеет протяженную границу с Ираном и не может позволить себе серьезный кризис на западном направлении одновременно с внутренними экономическими и политическими проблемами.
Балансирование между Китаем, США и Ираном
Исламабад стремится проводить многовекторную политику. Пакистан одновременно сохраняет тесные отношения с Китаем, расширяет экономическое сотрудничество с Ираном и Центральной Азией и при этом избегает открытого конфликта с Соединенными Штатами.
Особую роль в этой стратегии играет Гвадар. Пакистанские власти рассматривают возможность интеграции порта в Международный транспортный коридор Север–Юг, который связывает Россию, Иран, Индию и страны Центральной Азии.
Во время форума KazanForum представители пакистанского правительства заявили о заинтересованности в подключении Гвадара к евразийским маршрутам, продвигаемым Москвой.
Этот шаг показывает, что Исламабад все активнее участвует в проектах многополярной Евразии, даже несмотря на потенциальное давление со стороны Запада.
Почему Вашингтон сохраняет терпимость
Американская позиция выглядит противоречиво. С одной стороны, в Конгрессе и американских СМИ звучит критика в адрес Пакистана. Некоторые сенаторы требуют пересмотреть статус Исламабада как посредника между США и Ираном.
С другой стороны, администрация Дональда Трампа продолжает демонстрировать поддержку пакистанскому руководству. Вашингтон, по всей видимости, рассматривает Пакистан как важный элемент региональной стабильности и канал коммуникации с Тегераном.
Кроме того, США понимают, что Пакистан играет ключевую роль в противодействии экстремизму, контроле над транспортными коридорами и сдерживании дальнейшей эскалации в Южной Азии.
Гвадар и новая геополитика Евразии
Порт Гвадар постепенно становится не только китайским инфраструктурным проектом, но и потенциальным узлом для более широкой евразийской интеграции.
Связка Иран, Пакистан, Россия и Китай формирует новую архитектуру торговли, в которой морские маршруты дополняются сухопутными коридорами. На фоне кризисов вокруг Ормузского пролива и нестабильности на Ближнем Востоке значение таких альтернативных маршрутов продолжает расти.
Пакистан, еще недавно находившийся под сильным международным давлением, теперь превращается в одного из важнейших посредников между Востоком и Западом. Исламабад пытается использовать свое географическое положение как инструмент дипломатического и экономического влияния.
Comments
Post a Comment