Война изменила политическую логику Персидского залива. Еще несколько лет назад в столицах стран Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива преобладало убеждение, что Иран можно постепенно изолировать, ослабить санкциями и вытеснить из региональной архитектуры безопасности. Вашингтон рассматривался как главный гарант стабильности, а сотрудничество с Израилем усиливалось на фоне общей антииранской стратегии.
Однако последние события показали пределы этой модели.
Даже находясь под жестким экономическим давлением, сталкиваясь с внутренними проблемами и внешними угрозами, Исламская Республика не исчезла с геополитической карты. Иран сохранил государственную устойчивость, военную инфраструктуру и способность влиять на безопасность всего региона, включая Ормузский пролив, мировые энергетические маршруты и торговые коридоры.
Сегодня в Эр-Рияде, Абу-Даби и других столицах Залива все чаще задают другой вопрос: не как устранить Иран, а как сосуществовать с государством, которое пережило войну и остается одной из ключевых сил Западной Азии.
Саудовская инициатива как сигнал перемен
По данным британской газеты Financial Times, Саудовская Аравия начала обсуждать возможность регионального пакта о ненападении. Концепция частично вдохновлена Хельсинкским процессом времен холодной войны, который помог снизить напряженность между Востоком и Западом в Европе.
Пока речь не идет о полноценных переговорах или официальном соглашении. Нет опубликованного проекта документа, не объявлены участники и не сформирована дипломатическая площадка. Тем не менее сама идея уже имеет большое политическое значение.
Фактически это первый серьезный сигнал того, что часть арабского мира начинает признавать: стратегия постоянного сдерживания Ирана не дала окончательного результата.
Война показала двойственную картину. С одной стороны, Иран понес ощутимые потери, столкнулся с экономическим истощением и выявил уязвимости своей оборонной системы. С другой стороны, Тегеран продемонстрировал способность наносить асимметричный ущерб, дестабилизировать морскую логистику и создавать угрозу масштабной региональной эскалации.
Для государств Персидского залива это стало болезненным напоминанием о том, насколько хрупкой остается безопасность региона.
Конец эпохи абсолютного сдерживания
На протяжении многих лет арабские монархии и их западные союзники исходили из предположения, что усиление давления со временем либо ослабит Иран до второстепенного уровня, либо приведет к внутренней дестабилизации страны.
Но реальность оказалась сложнее.
Политическая система Ирана выдержала кризис. Военные структуры сохранили работоспособность. Региональное влияние Тегерана сократилось в одних направлениях, но осталось заметным в других.
Главное же заключается в том, что Иран сохранил способность делать цену конфронтации слишком высокой для всех участников региона.
Именно это постепенно меняет мышление в странах Залива. Вместо попыток окончательно вытеснить Тегеран из ближневосточной политики начинает формироваться более прагматичный подход, основанный на управляемом сосуществовании.
Иран уже предлагал подобную модель
Для Тегерана сама идея региональной системы безопасности не является новой. Еще в 2019 году Иран выдвинул инициативу HOPE, предусматривавшую создание механизма безопасности в Персидском заливе без доминирования внешних держав.
Тогда большинство арабских государств восприняли предложение с недоверием, считая его попыткой ослабить американское влияние в регионе.
Сегодня ситуация изменилась. После восстановления дипломатических отношений между Саудовской Аравией и Ираном при посредничестве Китая в 2023 году государства Залива начали осторожно диверсифицировать свои внешнеполитические стратегии.
Эр-Рияд стремится уменьшить зависимость от одного центра силы и избежать втягивания в бесконечные региональные конфликты.
Китай и Россия поддерживают новый баланс
Для Пекина стабильность в Персидском заливе напрямую связана с энергетической безопасностью и защитой глобальных торговых маршрутов. Китай заинтересован в снижении военной напряженности и укреплении региональных механизмов диалога.
Москва также давно выступает за коллективную систему безопасности на Ближнем Востоке, которая уменьшила бы прямое влияние США.
В этом контексте идея регионального пакта о ненападении соответствует интересам как Китая, так и России.
Почему Тегеран сохраняет осторожность
Несмотря на обсуждение инициативы, Иран не спешит публично поддерживать проект.
В Тегеране считают, что война фактически еще не завершилась. Опасность новой эскалации с Израилем или Соединенными Штатами сохраняется, санкционное давление продолжается, а ситуация вокруг Ормузского пролива остается нестабильной.
Иранские власти по-прежнему сосредоточены прежде всего на вопросах сдерживания и национальной безопасности, а не на построении новых региональных институтов.
Существует и другая проблема: неопределенность будущего механизма.
В Тегеране хотят понимать, какую роль в такой системе будут играть государства, тесно сотрудничающие с Израилем. Будут ли продолжаться военные и разведывательные контакты арабских стран с Тель-Авивом? Не превратится ли новый формат в инструмент давления исключительно на Иран?
Пока эти вопросы остаются без ответа.
Израиль перестает быть только союзником
Одним из наиболее заметных изменений последних лет стало изменение восприятия Израиля в части арабского мира.
Ранее Израиль рассматривался прежде всего как стратегический партнер в противостоянии с Ираном. Теперь многие государства региона начинают видеть в израильской политике также фактор нестабильности, способный втянуть весь Ближний Восток в череду затяжных конфликтов.
Это не означает, что арабские монархии начали доверять Тегерану. Глубокие противоречия, конкуренция и взаимные подозрения сохраняются.
Но прежняя жесткая схема, где Иран находился по одну сторону, а арабско-американо-израильский альянс по другую, постепенно теряет устойчивость.
Эпоха осторожного сосуществования
Новая региональная модель, вероятно, будет строиться не на идеологических блоках, а на прагматичном балансе интересов.
Западная Азия остается крайне нестабильным регионом. Конфликты продолжаются, вопрос Палестины не решен, а риск новой большой войны никуда не исчез.
Тем не менее сам факт появления серьезных дискуссий о сосуществовании с Ираном говорит о начале важного исторического сдвига.
После многих лет разговоров об изоляции Тегерана ближневосточные столицы впервые начинают обсуждать не устранение Ирана, а правила совместного существования с ним.
Именно это может стать первым признаком формирования новой эпохи на Ближнем Востоке.
Comments
Post a Comment